С несколькими солдатами я шел сначала к Речице. Но, подходя к ней, узнали, что там уже немцы. Мы разделились на две группы. Одна группа должна была прорываться через линию фронта, другая - связаться с партизанами.
В деревне Березовка я зашел к проживавшей там со своей семьей сестре Анне. Через нее мне удалось связаться с партизанами и вступить в группу Н. Б. Храпко, через полгода выросшую в партизанский отряд. Вскоре в отряд пришли и мои двоюродные братья Михаил Павлович (18 лет) и Владимир Павлович (15 лет).
Недалеко, в деревне Згода, находилась моя мать. Однажды я забежал к ней, и, уходя, предупредил, чтобы никому не говорила, что приходил сын-партизан. Однако мать проговорилась (ей было трудно не поделиться радостью, что ее сын жив), и полиция, по чьей-то подсказке, арестовала ее. Вскоре ее расстреляли в Глусске. Спустя два месяца в Бобруйске был расстрелян вместе со своей женой и старший брат Василий.
Ровно три года я участвовал в боевых действиях партизанского отряда в начале в качестве командира взвода, а затем - комиссара партизанского отряда им. С. М. Кирова 37-ой бригады им. А. Я. Пархоменко.
Особенно памятна для меня блокада нашего отряда гитлеровцами на маленьком островке среди болота. Окружение было завершено к вечеру, и гитлеровцы намеревались утром расстрелять нас из минометов. Но ночью по невидимой гати к нам пришла внучка местного лесника и вывела весь отряд из окружения. Утром немцы массированным огнем уничтожили только наш обоз, который мы оставили на острове.
Другой раз, после изнурительных боев, наш усталый отряд разместился на отдых в одной из деревень. Ночью гитлеровцы скрытно подошли вплотную к деревне; но бдительный часовой - азербайджанец Гадымов - обнаружил их, и выстрелами поднял всех нас. Немцев мы тогда разбили.
Были у партизан и роковые ошибки. Так, однажды, передвигаясь в лесу без обязательного боевого охранения, нарвался на засаду фашистов один из отрядов нашей партизанской бригады. В результате в считанные минуты погиб 81 партизан.
Многие эпизоды из жизни отряда описаны в повести-трилогии Алеся Адамовича `Партизаны` (Александр Адамович вместе с матерью и братом был в нашем отряде), и в мемуарах командира отряда Н. Б. Храпко.
Вспоминаю, как тогда, в партизанских буднях, мне временами казалось, что никогда и не было мирной жизни. Я ни разу не был ранен. Лишь полы моей шинели были прострочены очередью фашистского пулемета, да в каблуке сапога застряла пуля. Не ордена и не медали, а жизнь я считаю своей высшей наградой.
В июле 1944 года, после освобождения Минска от фашистов, в деревне Строчица, что под Минском, нашел свою семью, жену с сыном и дочерью. В годы немецкой оккупации Зинаида Степановна не только сберегла наших детей, но еще и выполняла отдельные поручения партизанского отряда им. Суворова в качестве связной. Помню, что тогда я дал себе слово `больше с семьей не разлучаться`, то есть подбирать себе такое содержание работы и такой ее режим, чтобы не быть в отрыве от семьи. Однако, на первых порах, пока решались вопросы моего трудоустройства, пришлось семью отправить к родителям Зинаиды Степановны в деревню Острогляды.
Незадолго до окончательного освобождения Белоруссии меня направили в Минск для обучения в школе НКВД (тогда - Народный комиссариат внутренних дел, затем - КГБ - Комитет государственной безопасности). Перспектива служить в НКВД меня не устраивала, так как я знал о той неприглядной роли, какую эта организация сыграла в жизни нашего народа. Но, чтобы не вызвать сомнений в моей лояльности к общественному строю, я напросился на партийно-хозяйственные курсы при ЦК КП Белоруссии.
По окончании курсов отказался от предложений работать в должностях: председатель райисполкома, второй секретарь райкома партии, управляющий трестом. Такая, управленческая, работа меня не устраивала: она съедает человека, особенно, если уровень его подготовки не соответствует степени сложности задач, которые приходится решать. Хотелось работать по специальности - и я согласился работать в г. Лиде главным инженером небольшого деревообрабатывающего завода.
|
